8d5b5172

Карельштейн Дора - Дурочка



ДОРА КАРЕЛЬШТЕЙН
ДУРОЧКА
Ты должен сделать добро из зла, потому что его больше не из чего сделать.
Уоррен.
Мне кажется, что если ктонибудь берёт в руки мою книгу, он этим оказывает себе
редкую честь, какую только можно себе оказать – я допускаю, что он снимает при
этом ботинки, не говоря уже о сапогах…
Фридрих Ницше.
Почти исторический романчик с картинками быта и нравов эпохи начала падения
коммунистической империи и позднего ренессанса капиталистического
двадцативековья.
(На пороге Геенны Огненной и последующего Ледникового Периода Новой эры).
В основу романа положены личные наблюдения автора.
Все персонажи, однако, вымышленные.
Совпадение их с реально существующими лицами может быть только случайным.
ПРЕДИСЛОВИЕ.
Советы начинающим:
Для достижения эффекта релаксации, оздоровительной психотерапии и заметного
повышения половой активности, желательно не просматривание, а чтение.
Медленное, с начала и до конца.
С глубокомысленными остановками для безжалостной критики автора и подкрепления
душевных сил тонизирующими напитками (кофе, чай).
Психосексотерапевт
Дурочка.
ХХ век, последнее десятилетие.
Транзитом через Рышканы – Черновцы – Ленинград – Минск – Стокгольм – ТельАвив с
воспоминаниями о ПИХТОВКЕ.
Книга моей ровесницы
Только что перевернула последнюю страницу книги моей ровесницы Доры Карельштейн.
Никому из нас не дано знать, в какой час, и в каком месте мы появимся на свет.
Мы в это не можем вмешаться и чтото изменить. Мы с автором книги не просто
ровесницы, а ровесницысовременницы, и я, читаю книгу, всё время думала,
признаюсь о себе. Всегда считала, по сравнению с окружающими, свою жизнь
достаточно тяжелой, но что это по сравнению с жизнью и судьбой автора…
Впрочем, читатель об этом узнает сам. Только глубоко ошибочно будет воспринимать
фабулу произведения, как самое основное, хотя всё| это читается на одном
дыхании, и, начав чтение, вы не оторвётесь от книги до конца её.
Читатель вдумчивый, с одной стороны, и чувствующий, с другой, не оставит без
внимания «сны» и рассуждения, отступления автора, предшествующие главам или
завершающие их.
Высказывать какиелибо сентенции, делать обобщения и выводы трудно и
небезопасно: мы и у Льва Толстого, и у Достоевского ищем и находим недостатки.
Здесь – обыкновенная женщина с необыкновенной судьбой, и это её первая книга.
Если не бояться громких и уже немного избитых фраз, можно сказать, что эта книга
написана кровью сердца, написана человеком, много пережившим, но сохранившим
оптимизм, привычку всегда говорить правду в глаза и чувство юмора.
И всё это позволяет автору подниматься над своей собственной судьбой и с болью
обращаться ко всем людям, к Богу с вопросами, просьбой, с молитвой не дать
развалиться этому миру, не дать человеку и человечеству превратиться в прах и
пепел или в чудовище. По прочтении этого « исторического романчика», как
называет его сам автор, читателя уже не удивит посвящение: «Следующим миллионам
жертв посвящается»
Однако, читая это вступление, вы можете подумать о том, что это очередное
произведение об ужасах и страхах, а вы об этом и так много читали.
Нет, совсем нет. Это просто о «жизни и судьбе».
Здесь всё, что у нас с вами. Вас позабавят зарисовки родственников и чиновников,
серии портретов квартирных хозяев и обитателей психиатрической больницы, вы
вспомните свою юность и студенческие годы, любовь, долги и мытарства, вы
поразитесь жизненной стойкости маленькой хорошенькой девочкидевушкиженщины.
Помните



Назад