8d5b5172

Карпачев Александр - Диваны, Которые Нас Никогда Не Бросят



Александр Карпачев
Диваны, которые нас никогда не бросят
"Александр Владимирович Карпачев родился в 1969 году в селе Залесово
Алтайского края. Школу окончил в городе Усть-Кут Иркутской области. Учился в
мединституте. Работал электромонтером, лаборантом в городской СЭС. После
окончания факультета журналистики Иркутского университета работал в городских
газетах, в газете "Аргументы и факты в Восточной Сибири".
Первую подборку рассказов опубликовал в 1993 году в иркутском альманахе
"Свой голос". Печатался в сборниках произведений иркутских и омских писателей,
в красноярском альманахе "День и ночь", журнале "Сибирские огни". В 2000 году
в Иркутске вышла книга, включающая роман "Продленное время" и повесть "Борхес
и Я".
Есть вещи, которые сопровождают нас с момента рождения до глубокой
старости, и даже некоторым из них суждено пережить нас. Вещи живучи, впрочем,
их жизнь целиком зависит от людей. Прирученные вещи нашего мира - вещи,
сделанные человеческими руками, вещи, которых касаются наши руки.
Я вообще считаю, что человека сделали вещи, сначала была сделана вещь, а
уж потом она превратила обезьяну (если верить Дарвину, которому я не верю) в
человека. Да-да, именно вещи сделали человека человеком, а не труд, как в свое
время утверждал классик и основоположник... Не хочу давать определения. Есть
ведь большая разница между трудом и вещью, и дело не в том, что труд -
процесс, а вещь - его результат...
Впрочем, я не об этом, я отвлекся, ушел в сторону. Я хочу рассказать всего
лишь об одной вещи. О той вещи, которая вырастила меня, на которой вырос я. Я
хочу рассказать о потерянном рае, и этот разговор ненов, потому что рай
потерян давно и от него остались лишь одни воспоминания. Я хочу вспомнить о
своем диване.
Он относится к товарам, если выражаться казенным языком, широкого
потребления. И главное в словосочетании "товары широкого потребления" слово
"широкого".
Вещи для масс, одинаково безликие, сделанные без особой фантазии, к тому
же еще и не очень прочные, это вам не мебель времен Людовика ХVI: устарело,
перестало вписываться в интерьер, в конце концов сломалось - выбросил, купил
что-нибудь новое, и никакого сожаления. Это все, понятно, не барокко, не
рококо, не модерн, не ампир, полное отсутствие стиля и индивидуальности.
Каковы люди, таковы и вещи, что уж поделать.
Но я смотрю на диван, который стоит в спальне, и никак не могу понять,
почему он выжил. По всем раскладам такого не должно было произойти. Уж он-то
действительно не был создан для долгой жизни. Ведь он мой ровесник, а диваны
так долго не живут, то есть живут, но не такие. Диванов подобной конструкции
не выпускают, наверно, лет двадцать. По крайней мере чего-нибудь
приблизительно похожего на свой диван я ни у кого не видел. У меня была
довольно долгое время убежденность, что он собран в единственном числе и
специально для меня. Я очень гордился своим диваном.
Диван вынес пять переездов, а пять переездов приравниваются к одному
пожару, - и ничего, практически цел, никаких утрат. Не продавлен, не порвалась
обивка, не вылезли пружины. Я не к тому, что в далеких, теперь уже
действительно далеких шестидесятых делали мебель на века, - нет. О веках тогда
уже никто не думал. Я это к тому, что сделан диван был просто по-человечески,
вот поэтому и не сломался. Явно эта модель стояла на какой-нибудь из мебельных
фабрик на потоке. Явно диван был недорог, точно знаю, у моих родителей на
диван получше тогда денег не имелось.
Откуда им взят



Назад